Подчинение  - Тальяна Орлова

– Отпусти! Или я прямо в доме родителей тебе всю рожу расцарапаю! Бизнесмен хренов.

Когда я вышла из подъезда, то неожиданно для себя начала смеяться. И плевать, что прохожие оглядываются! Нервы начали сдавать, не иначе.

Директор маленького рекламного агентства мне не понравился с первого взгляда. В смысле, с его первого взгляда сальных глазок, который прошелся по всему моему телу. Одета я была очень скромно: юбка ниже колена и полностью закрытая блузка, поэтому его азарт был необъяснимым. Он кое-как отлепил от меня свое внимание и устремил его в папку. Я решила пойти таким путем – рассчитаюсь с долгами, а потом все-таки уеду. Если не передумаю.

– Все макеты твои?

– Да, конечно, Владимир Иванович.

Его фамильярное «тыканье» на рабочем месте мне тоже не понравилось. Сразу. И сильно раздражало тиканье настенных часов. Как он за целый день тут с ума не сходит от этого стука?

– Леночка, а эти логотипы тоже сама делала?

– Сама, Владимир Иванович.

Казалось, он впечатлен. Но похвалы я так и не дождалась. Тук-тук-тук, часики, я вас слышу. Еще раз пробежался глазами по резюме. А потом отложил все в сторону, посмотрел на меня:

– Леночка, ты должна понимать, что абы кого я на работу не возьму. Все же вопрос сложный и имеющий долгосрочные последствия, потому и к подбору штата самое пристальное внимание.

Мелкая фирма, занимающаяся только баннерной рекламой, а гонора столько, как будто под ним весь город задыхается от наслаждения. Я промолчала. Тогда он соизволил объяснить свою мысль:

– Меня серьезно смущает твое место работы… – я только бровь приподняла, но продолжала молчать. Не думала, что опыт в крупной фирме может служить препятствием. – Давай как взрослые люди, а? Знаю я этого твоего начальника и фирму, конечно, знаю. А кто в нашем бизнесе не знает? В курсе и того, что лучшие кадры со временем туда стараются попасть. Но никогда не бывает наоборот. Улавливаешь мою мысль?

Я кивнула. Должна быть стоящая причина, чтобы я от зарплаты в три раза выше вдруг возжелала перейти на службу к этому неприятному мужику с сальными глазками. Подскочила на месте – боже, они еще и с кукушкой! Будто тиканья было мало! Дождалась, пока кукушка выскажется, потом ответила:

– У меня не было конфликтов с руководством. И никаких нарушений не было. Это мое личное решение, связанное с… в коллективе не прижилась.

Это очень, очень плохая причина! Но хоть какая-то. И, похоже, его отчасти устраивала:

– Некоммуникабельная? Но я все же попрошу тебя принести рекомендацию – хотелось бы гарантированно получить хорошего сотрудника, пусть и некоммуникабельного. Сама ведь понимаешь, как-то уж слишком подозрительно.

Нельзя обвинить его в глупости. Я бы на месте Владимира Ивановича тоже подстраховалась. Возможно, что меня просто выгоняют за пьянство на рабочем месте или еще что похуже. Обратиться за рекомендацией к Максиму Александровичу можно – эта мысль не пугала. Он напишет, я была уверена. И похвалит только за то, что заслуживает похвалы. Ничего лишнего, никакой предвзятости или помощи. Осталось позвонить и спросить. Но это подождет. Я пока морально не готова. Вот такая дилемма: пока не готова, даже номер не могу его набрать, а потом успокоюсь окончательно – и тогда уже увольнение не будет обязательным. Кредит выплачивать было бы намного проще, да и фирма на порядок лучше всех остальных… И ведь точно знала, что Максим Александрович останется самым замечательным начальником! Не станет напоминать о том, чего я сама не захочу вспоминать. И с квартиры в этом случае не пришлось бы съезжать, а мне очень не хотелось теперь жить у родителей. Я ведь и отселялась специально, думала, так давления станет меньше… Похоже, успокоиться – это и есть лучший для меня выход. Снова проблема только во мне. Но, к радости, впереди еще достаточно времени, чтобы принять взвешенное решение.

Да я уже почти успокоилась! По крайней мере настроение было приподнятым. Десять дней, проведенных у Максима Александровича, теперь воспринимались иначе – как безумный, приятный, отвратительный, эмоционально насыщенный, невыносимый, но незабываемый отдых. Со временем станет просто приключением. Кое-что, конечно, смущало – моя симпатия к Максиму Александровичу. Возможно, даже немного влюбленность, для которой не придумывалось ни одной причины. Ну и что с того? Он мне нравился, гормоны там или психологический сдвиг, без разницы. Но я не из тех людей, которые разрешат каким-то там гормонам рушить жизнь. Да, уже скоро это станет просто незабываемым приключением. Или вообще забудется.

Тем же вечером накупила попкорна и наслаждалась презабавной комедией. Смеялась и расслаблялась от отсутствия мыслей. Попался твердый комочек, я неловко прикусила – очень больно! Бросилась к зеркалу в твердой уверенности, что сломала зуб. Но ничего, обошлось, просто секундная боль. Сейчас пройдет, Лен, сейчас… Хорошо ведь, что зуб не сломала, правда? Сейчас…

Я рухнула на пол, потом вскочила, напрочь забыв про зуб. Попыталась взять себя в руки, подвела тело к дивану, взяла чашку с попкорном… и с разворота швырнула ее в стену. Громкий удар и разлетающиеся осколки вперемешку с желтыми кусочками окончательно взорвали что-то внутри. Я просто не могу больше! Журнальный столик от удара перевернулся. Не могу! Сувениры с полки снесла одним махом, многие разбивались – так даже лучше. Нельзя взять человека и использовать всей толпой так, чтобы он при этом остался человеком! Заорала со всей мочи в стену. Бессвязно. А потом еще и еще. Нельзя брать от человека, ничего не давая взамен! Он не выдержит, не сможет долго! Потому что если бы я просто сломала зуб, то снова решала бы проблему сама! Как и любую другую. Никому не нужная до такой степени, чтобы хотя бы выслушали! Хотя бы спросили: «Как ты, Лена, справляешься?» А Лена не справляется! Слышите, вы все, Лена никогда не была настолько сильной, чтобы все это вынести!

Я выла, упав на колени. Ревела и вытирала рукавом слезы. Но их накопилось слишком много – не за десять дней, за десять лет. В дверь громко постучали:

– Эй! Что там у тебя происходит? Ленка, мать твою, что за шум?!

Я заставила себя крикнуть – еще одна проблема вдовесок меня просто убьет:

– Ничего! Простите!

Потом и вовсе свалилась на бок, продолжая скулить, как брошенная собака. Даже соседу-алкашу стало интересно, что у меня тут происходит. Хоть ему. Ближе, кажется, у меня все равно никого нет.